Главная Каталог статей Полезные ссылки Поиск по сайту Гостевая книга Добавить статью

Меню

Главная arrow Лекции arrow СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ ВЕТХОГО И НОВОГО ЗАВЕТОВ Сомин Н.В 

Лекция 13. Социальное развитие России в XIX-XX вв.
03.02.2010 г.

 Развитие экономики России в XIXв. Столыпинская реформа. Русская интеллигенция. Революционное движение. Три революции.  Советский строй и судьба СССР.

 

Альтернатива мамонизм-христократия, характеризующая разные пути трансформации сотериологического общества, оказалась актуальной и для России (а может быть, и более актуальной, чем для других  народов). Оба пути ясно обнаружили себя в XIX веке.

 

Развитие экономики России.

Первый путь – в мамоническое общество – был обусловлен экономическим развитием России. Реформа 1861г., отменившая крепостное право, резко изменила жизнь народа. Хотя община до поры до времени и осталась, но поток крестьян в города нарастал из года в год. Если раньше  русская промышленность развивалась во многом под давлением государства, то теперь ее инициирует приток рабочей силы, что создает условия для развития частного капитала. В России происходит классическая «великая трансформация», хотя и частичная, не затронувшая все же часть населения.

Проблематичным является вопрос о темпах экономического развития России. Некоторые исследователи приводят данные, из которых явствует, что за пореформенный период (1861-1913гг.) наблюдался чуть ли не 5% годовой рост /108:290/, а темпы прироста промышленности в 1908-1913г – около 10%, что говорит о самых высоких в мире темпах экономического развития. Но в  /109:10/ показано, что с 1901 по 1913гг. доля российской промышленности в общемировом производстве даже снизилась. Действительно, два экономических кризиса 1899-1903гг. и 1904-1907гг.  здорово подпортили с темпами роста, который в целом с 1883 по 1913 г составил 3.25% в год /117:61/. А.П. Паршев  /110:139/ считает, что причина кризисов – золотой рубль. Механизм такой: золотой рубль – не бумажки, а конвертируемая валюта. А поскольку в России производственные затраты значительно больше, чем в Европе (вспомним про холод, большие просторы и скудные земли), то деньги стали уплывать заграницу. В результате огромный золотой запас России стал катастрофически таять. Чтобы свести концы с концами правительство стало брать иностранные займы и к 1917г. набрало долгов на 9 млрд. руб. (по некоторым оценкам до 13.8 млрд. руб. /117:45/).Чтобы понять, насколько это огромная сумма, укажем, что, судя по ценам на предметы первой необходимости, один царский рубль «весил» 6-8 современных долларов.  Кроме того, иностранцам стали предоставлять концессии, которые к 1913г. составили треть всех капиталовложений. Целые отрасли промышленности (платина, нефть, уголь, чугун) стали контролироваться иностранным капиталом /110:147/. А в банковской системе России доля иностранного капитала составляла около половины. 

Если же от темпов роста обратиться к самому объему производства, то предстает картина не слишком радужная: в 1913г. Россия занимала 5-ое место в мире (После США, Германии, Великобритании и Франции) – около 4.5% мирового производства, причем США она уступала в 8 раз, а Германии – более чем в 3 раза. А если считать на душу населения, то Россия оказывалась на 22 месте /109/. Крестьяне (а их было 80% населения) жили по-прежнему впроголодь и с трудом сводили концы с концами. Но несмотря на это правительство экспортировало более 10% зерна. Что поделаешь - нужно как-то поддерживать внешнеторговый баланс. 

В начале XX века в России появились буржуазные партии: кадеты (конституционные демократы) и октябристы («Союз 17 октября» – в честь «Манифеста Николая II от 17 октября 1905 г., даровавшего ряд свобод и  учредившего Государственную думу как законодательный орган).

Основателем партии кадетов является П.Б. Струве. Партия выдвигала типично либерально-буржуазные требования, хотя и была достаточно умеренной. В I Государственной Думе кадеты превалировали.

Октябристы были партией крупного капитала. Ратовали за конституционную монархию. В III и IVДумах они были самой многочисленной партией.

 

Столыпинская реформа.

Премьер-министр П.А.Столыпин, сторонник капиталистического развития России, ясно видел, что община мешает капиталистическому развитию, и поставил своей задачей уничтожить ее. Общину обвиняли в консервативности, как силу, противящуюся введению аграрной науки и новой техники. Это мнение сомнительно, поскольку, как отмечали исследователи /113/, община задерживает начало улучшения, но после того, как сход признает полезность нововведения, община наоборот  способствует его введению у всех крестьян. Исследователи отмечают (например, /113:5/), что дело в другом – слишком самобытен, неуправляем и непредсказуем был крестьянский мир, слишком опасна была его громада, нависавшая над властью и готовая ее раздавить. Революция 1905г. со всей очевидностью убедила власть в этом, и крестьянская революция стала самым страшным кошмаром. А потому общину нужно было во что бы то ни стало уничтожить. Метод же всегда один – разделяй и властвуй: в данном случае - экономически, отдав землю крестьянам в частную собственность.

Сам П.А. Столыпин родился и вырос в западных губерниях, и только незадолго до вхождения в правительство был назначен (1903г) Саратовским губернатором. Родственница Столыпина, А. Шатилова (США), вспоминает /114/, что Петр Аркадьевич, хотя и был православным, но не был церковным христианином. Церковно-общинный быт крестьянства ему был чужд и не­понятен. Кроме того, видимо, на Столыпина повлиял его двоюродный дед Д.А. Столыпин, который был фанатичным приверженцем «хуторизации» и насильно насаждал ее в своем поместье /115/, а также отец реформатора А.Д. Столыпин, имевший в своем имении опытный хутор /116:159/.

И вот человек с таким менталитетом, умный, волевой и абсолютно убежденный в необходимости капиталистического пути России, начинает реформу.  Высочайший указ от 9 ноября 1906г. (по «знаменитой» 87 ст., т.е. в обход IIДумы) гласил: "Каждый домохозяин, владеющий общинной землей на общинном праве, может во всякое время требовать укрепления за собой в личную собствен­ность, причитающейся ему части означенной земли".  Иначе говоря,  по выходе из общины, крестьянин имел право укрепить используемую им землю в частную собственность. Столыпин комментировал указ так: "В основу закона 9 ноября положена определенная мысль, опреде­ленный принцип. В тех местностях России, где личность крестьянская уже получила определенное развитие, где община, как принудительный союз, ставит преграду для самодеятельности, так необходимо дать ему свободно трудиться, богатеть, распоряжаться своей собственностью; надо дать ему власть над землею, надо избавить его от кабалы отжи­вающего общинного строя" /113:7/. Позже, когда этот указ был «продавлен» Столыпиным через Думу и Госссовет и стал законом от 14 июня 1910г., в нем появилось дополнение: все общины, в которых 24 года не было переделов, юридически распускались, а их члены автоматически становились частными собственниками. Чуть позже, по закону о землеустройстве от 29 мая 1911г., укрепить землю в собственность можно было и не выходя из общины, причем для этого были организованы специальные землеустроительные комиссии, осуществлявшие определенное давление на крестьян. Именно благодаря этой «добровольно-принудительной» процедуре государство получило большую часть крестьян-собственников /116:204/.

Несмотря на все усилия, успеха правительство не достигло – к 1917г. лишь треть всех хозяйств перешло к новой, частнокапиталистической системе. Устойчивость общины оказалась столь высокой, что она, пережив революцию, была уничтожена лишь катком коллективизации в начале 30-х. Но моральный урон был непоправим. Во-первых, оказалось, что около половины вышедших из общины свою землю продали – это были в основном малоземельные бедняки и неумелые хозяева, пополнившие потом ряды люмпен-пролетариата и составившие «комбеды». Во-вторых,  появившуюся на рынке землю стали скупать зажиточные крестьяне - кулаки. Для обработки купленной земли они стали нанимать своих же односельчан. При этом им даже не выгодно было выходить из общины (существовали ограничения на размеры купленной хуторянами земли). Экономически закабаляя бедных крестьян, кулаки, естественно, стали играть в деле управления общиной важную роль. В результате, авторитет общинного самоуправления был сильно подорван. Деревня начала быстро расслаиваться, и уже не чувство коллективности, а деньги и богатство стали определять моральный климат на селе. Стало увеличиваться пьянство, разрушаться моральные устои молодежи, падать вера в Бога.

Следует отметить, что Церковь довольно вяло откликнулось на реформу. Лишь крайне правый епископ Гермоген (Долганов), сейчас причисленный к лику священномучеников, пытался воспротивиться проведению реформы. Каких либо серьезных статей, обсуждающих действия правительства, в церковной печати не появилось.

Подводя итоги буржуазного движения, мы видим, что само государство активно способствовало повороту России в сторону мамонизма. Ни царь, ни правительство не понимали, что это гибельный для России путь.

 

Русская интеллигенция.

Охранительный барьер пыталась преодолеть и русская интеллигенция. В конце концов Октябрьская революция стала возможной благодаря ее усилиям. Однако эти усилия привели к трансформации не в христократическое, а в коллективистское общество. Почему?

Русская интеллигенция – удивительный, уникальный феномен. Ни в одной цивилизации такого явления не было. Были интеллектуалы, были работники умственного труда. Но русская интеллигенция – это иное. Ее составляли люди разных сословий: из аристократии, из разночинцев, из рабочих и крестьян (редко), из поповичей, из людей умственного, интеллектуального труда. Это была именно идейная оппозиция официозу, стремившаяся к лучшему будущему. А официоз переходил о сотериологического общества к мамоническому. Поэтому обе эти формации интеллигенция отрицала. Это означает, что она отрицала православие, монархию, частную собственность, капитализм. Отсюда ясно, что ее идейный базис составили атеизм и социализм.

Впервые русская интеллигенция заявила о себе движением «нигилистов» в 60-х годах XIX века.  Тогда ее идейный багаж был довольно примитивен: преклонение перед естественными науками и в частности – перед дарвинизмом, плюс стремление к социальной справедливости. Тут можно вспомнить Тургеневского Базарова – атеиста, считавшего, что резать лягушек –  лучшее служение народу. По этому поводу В.С. Соловьев язвил: русская интеллигенция выработала странный силлогизм: «человек произошел от обезьяны, и потому мы должны любить друг друга».

Позже, в XX веке интеллигентский багаж пополнили некоторые западные философские системы (Гегель, Ницше, Шопенгауэр). Но  принципиальная направленность интеллигентского сознания осталась той же. Известный сборник статей «Вехи» (в котором участвовали лучшие русские религиозные философы, в частности Булгаков, Бердяев, Франк) обрушился на интеллигенцию именно за ее атеизм и социалистические чаяния, совершенно забыв о положительной стороне миросозерцания интеллигенции – стремления к социальной правде.

 

Революционное движение.

Из интеллигенции выделилась ее радикальная часть – революционеры. Сначала было «хождение в народ» – массовое движение интеллигентов в 70-х годах в деревню с целью научить крестьян «истинным» знаниям. Но те на  пропаганду не поддались (единственное восстание крестьян Чигиринского уезда было организовано Львом Дейчем, который, обманув крестьян, показал им «грамоту от царя, который призывал к восстанию за него против помещиков).

Затем появились народовольцы, ставившие себе целью совершить революцию, для чего считалось необходимым убить царя. Это удалось: 1 марта 1881 г. император Александр II был убит бомбой, брошенной народовольцем Игнатием Гриневицким. Однако сразу после покушения почти весь Исполнительный комитет Народной воли был арестован и казнен.

На смену разгромленной «Народной воле» приходят нелегальные партии, прежде всего – социал-демократов и эсеров (социалистов-революционеров).

Социал-демократы исповедовали марксизм. Они считали, что в России должна произойти социалистическая революция, но не сразу, а после определенного периода развития капитализма, когда обнажатся все указанные Марксом противоречия капитализма. Однако вскоре лидером социал-демократов стал В.И. Ленин, который, хотя и на словах полностью поддерживал марксизм, на деле его реформировал, вбросив идею, что не следует дожидаться полного развития капитализма в России – он уже на начальной стадии родит своего могильщика – пролетариат. Так что нужно делать революцию, пока  русская буржуазия еще слаба и не может оказать революционному движению организованного сопротивления. Эти идеи были воплощены Лениным в Октябрьской революции.

Партия эсеров образовалась в 1900-1901 годах и в период первой русской революции стала значительной силой. Эсеры были сторонниками демократического социализма.  Главная их идея состояла в том, что социализм в России должен начаться с аграрного сектора. Земля должна быть объявлена общим достоянием (что вполне соответствует христианской имущественной концепции), но не принадлежать государству, а управляться местными органами самоуправления (сельскими общинами). Политический строй, за который ратовали эсеры – демократическая республика, выборность власти сверху донизу.

Особенностью партии эсеров было наличие независимой «Боевой организации», задачей которой было осуществление террора среди высшего чиновничества с целью дезорганизации власти. В период 1905-1907 гг. было осуществлено 233 теракта.

 

Три революции.

Революция 1905 г. была большим испытанием для правящего блока «Церковь-Государство». Активными силами были и буржуазия, и революционное движение. Именно тогда в России четко вырисовывались два лагеря: «правые» и «левые». Однако власти удалось отчасти сохранить сотериологический строй в России, хотя в сторону мамонизма были сделаны существенные уступки: монархия теперь  ограничивалась Государственной думой, которая имела законодательные функции. По сути дела окончательная гибель сотериологического строя в России стала вопросом времени.

Февральская революция 1917 г. свергла русскую монархию. Царь Николай II был арестован и отправлен в ссылку. Синод признал новую власть, и казалось, что путь в мамоническое общество расчищен. Однако Временное правительство, составленное из деятелей IV Думы, оказалось креатурой Антанты. К тому же оно не имело полной власти, поскольку огромную власть в этот период имели Советы рабочих и крестьянских депутатов. Армия, экономика и гражданское общество за время его правления были развалены.

В наступившем смутном времени власть в Октябре 1917 г. взяли большевики, которые сумели удержать ее, несмотря на многочисленные попытки их свалить. Они победили в гражданской войне и стали строить новое советское общество. Это общество мы назвали коллективистским. Сам переход к нему был громадной социологической катастрофой, поскольку он произошел, с точки зрения Таблицы 1 Лекции 8, «наискосок»: изменилась и религиозная идеология и социально-экономическй строй.

Конечно, идеология  большевиков была нехристианской. Но Господь попустил победу революционеров, ибо это был все же лучший исход, чем наступающий на Россию мамонизм. Победа революционеров позволила отсрочить пришествие мамоны на 70 лет.

 

Советский строй и судьба СССР.

Советский строй явился яркой попыткой построения коллективистского общества, где была построена  социалистическая экономика – необходимый компонент общества христологического типа, но сама государственная идеология была жестко атеистической. Лучше всего рассматривать советский строй в «неплюевской» системе координат «любовь-корысть-насилие» (см. «Лекция о Неплюеве»).

Падший человек хочет работать не на общество, а на себя, и только на себя. Иначе говоря, корысть является преобладающим мотивом падшего человека. В советской действительности возможность развития корысти была блокирована введением общественной собственности на средства производства. Конечно, она не была вырвана с корнем. Но все же советский человек был намного менее привязан к материальным благам, чем западный. Однако эта относительная победа выявила и негативные стороны советского строя. Во весь рост встала главная проблема социализма – мотивация труда. Как сделать, чтобы люди работали? Работать на общество человек может под действием двух сил: принуждения и любви. Посмотрим, каково же было соотношение между этими факторами в Советской России.

Заметим, что любовь советским строем  не отвергалась. Основным стимулом к труду считались социалистическое соревнование, «сознательность», энтузиазм, желание посвятить себя делу коммунизма. Другими словами, культивировалась не столько любовь «к ближнему», как любовь «к дальнему», к народу, стране, Родине. Принуждение же, по мысли идеологов коммунизма, должно была заставить работать тунеядцев и подчинить «несознательные элементы» дисциплине: «кто не работает, то не ест».  Особенно сильное воздействие оказывал фактор строительства справедливого социально-ориентированного общества – того «общего дела», которое предлагала коммунистическая идеология. И нельзя сказать, что такие стимулы не работали. Достаточно вспомнить удивительный энтузиазм 30-х и 50-х годов, а также феноменальный героизм и сплоченность, проявленный нашим народом в Великой Отечественной войне. Бескорыстный энтузиазм, помноженный на очевидные преимущества планового развития экономики позволили России добиться поразительных  экономических успехов и стать второй державой мира. В СССР был достигнут высокий уровень социальной справедливости. Во всяком случае – выше, чем в капиталистических странах. Постепенно на основе «общего дела» вырабатывалась новая нация – советский народ.

И все же жизнь показывала, что одного энтузиазма далеко не достаточно. И в ССР в  широких масштабах вводилось принуждение. Тут проявилась главная ошибка большевиков – жесткое отрицание религии, богоборчество, выразившееся в гонениях на христианство. Тем самым была отвергнута подлинная мотивация социализма. Ведь религиозные стимулы – наиболее сильные, фактически – необоримые, ибо они апеллируют не к временным, а вечным, абсолютным ценностям. Христианство является истинной основой и любви к ближним,  и аскетизму, не дающему места корыстным интересам. Верующий человек чтит Бога, и потому подчиняется не за страх, а за совесть установленному Им верховному закону любви. А потому работающий ради другого праведен, он спасется в вечности. Отвергнув же источник любви – Бога, советский строй неизбежно умалял любовь. А потому оставалось последнее средство – принуждение.

Исторически, взаимоотношение между силами неплюевской триады (любовь-корысть-принуждение)  в СССР выглядело примерно так.

Прежде всего, введя сразу после революции общественную собственность и  «свободный труд», большевики тут же столкнулись с развалом производства. А потому был введен НЭП, где  главным стимулом к труду стала корысть. И все же общественная собственность была в конце концов введена, причем не без прямого принуждения (коллективизация). Однако в сталинские времена принуждение удивительным образом не мешало энтузиазму и прекрасно сочеталось с ним. Объяснение этому поразительному феномену видится двойственном характере принуждения. Дело в том, что  принуждением можно заставить людей работать как на себя, так и на общество.  В СССР были выработаны законы, использующие принуждение по второму варианту. И народ, понимая, что иначе нельзя, с таким принуждением смирился. С помощью такого «насилия на благо общества» были решены две важные экономические проблемы:

а) создана автаркия советской экономики (тем самым валютный ветер не вымывал деньги из страны;

б) создано плановое хозяйство, гораздо более эффективное, чем рыночное (ибо в условиях плановой экономики страна как бы представляет собой одну громадную «корпорацию»).

Обе меры, несмотря на «теорему Паршева», позволили долгое время успешно конкурировать с Западом.

Однако то, что прекрасно понимал Сталин, оказалось неведомо позднейшим руководителям.  В хрущевско-косыгинский период принуждение было уменьшено. Но что предложить вместо него? Любовь? Но Хрущев был ярым атеистом, кичившимся, что скоро он покажет по телевидению последнего попа. Но если не любовь, то остается только одно –  корысть. И снова этот стимул, в виде самоокупаемости и хозрасчета, появившихся на сцене в 60-х годах, был поставлен во главу угла. Начался медленный дрейф советского общества в сторону мамонизма. Идеология, превратившаяся в застывшую догму, перестала быть действенной. Корысть наступала и этот стимул стал решающим в 70-80-х. Появилась теневая экономика, объем которой стал сравним с основной. Однако сам принцип общественной собственности не позволял легитимно владеть богатствами, которыми стала распоряжаться бюрократия. Значит, надо этот принцип разрушить. И вот в конце 90-х появился руководитель, который потихоньку стал разрушать советское общество. Ему активно помог Запад, и в 1991 году была совершена контрреволюция, поставившая страну на путь построения мамонизма.

Сейчас мамоническое общество в России активно строится олигархо-чиновничьей верхушкой, хотя наш народ, благодаря своему неосознанно-глубинному христианству, его потихоньку саботирует. Предсказывать, чем это все кончится, мы не беремся.

 

Литература

 

108. Макаренко В.П. Русская власть (теоретико-социологические проблемы). – Ростов –на-Дону. Издательство СКНЦ ВШ, 1998. –448с.

109. Арин О. Царская Россия: мифы и реальность (конец XIX - начало XX веков). - М.: Линор. 1999. - 64с.

110. Паршев А.П. Почему Россия не Америка. – М.: Крымский мост-9д. Форум. 2000. – 416с.

111. П.Н.Зырянов. Крестьянская община Европейской России в 1907-1914гг. - М.: Наука, 1992. - 256с.

112. Громыко М.М. Мир русской деревни. – М.: Молодая гвардия. 1991. – 446с.

113. Л.И.Зайцева. Аграрная реформа П.А.Столыпина в документах и публикациях конца XIX - начала XX века. М., Ин-т экономики РАН, 1995.

114. "Русский вестник", 2-4, 1996г.

115. Д.А.Столыпин. Учение О.Конта. Начала социологии. По вопросу об организации земельной собственности и пользования землей. М.: 1891.

116. Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и столыпинская агарарная реформа. – М.: Памятники исторической мысли, 2001. – 304с.

 

 
След. »